Сроки содержания в сизо до суда

Задержание: срок пребывания подозреваемого в ИВС

Задержание представляет собой кратковременное ограничение свободы лица, подозреваемого в совершении преступления. Задержание возможно лишь в тех случаях, если одним из возможных наказаний за преступление является лишение свободы.

Более подробнее о задержании полицией: порядке, основании и сроках можно ознакомится в данном разделе.

Сколько сидят в ИВС?

Обратимся к УПК. Срок задержания не должен превышать 48 часов с момента фактического захвата гражданина. В течение этого времени следователь или дознаватель выясняет причастность лица к совершенному преступлению и решает, есть ли необходимость в избрании меры пресечения и, в частности, обращении в суд с ходатайством о заключении под стражу. Следовательно, задержанный гражданин по прошествии 48 часов может быть либо отпущен, либо перемещен уже в СИЗО.

Многих подозреваемых волнует вопрос — на какой срок может продлеваться задержание?

Ответ содержится в п.3 ч.7 ст.108 УПК, согласно которой задержание может быть продлено судом еще на 72 часа с момента пpинятия судом решения о продлении. Следовательно, чисто теоретически максимальный срок задержания по подозрению в совершении преступления при продлении его судом может составить 120 часов или 5 суток; на практике, с учетом того, что решение о продлении срока задержания не принимается судом в последнюю минуту 48-го часа задержания, этот срок несколько меньше.

Следует иметь ввиду, что задержание в качестве кратковременного ограничения свободы применяется также по делам об административных правонарушениях. Административное задержание допускается на срок до 3 часов с момента доставления, а в отдельных случаях, например, по делам, влекущим в качестве наказания административный арест, административное выдворение за пределы РФ, также по делам, посягающим на режим границы, о нарушении таможенных правил – до 48 часов.

В СИЗО до суда: сколько сидят подозреваемые и обвиняемые?

В следственный изолятор лицо помещается, если ходатайство следователя или дознавателя о заключении под стражу было удовлетворено судом. Отметим, что данная мера пресечения — исключительная. Она применяется тогда, когда лицу грозит лишение свободы более чем на 3 года, и только при отсутствии условий для избрания иной, более мягкой меры пресечения; не допускается заключение под стражу лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении перечисленных в п. 1.1 ст. 108 УПК РФ преступлений в сфере экономики, если эти преступления совершены в сфере предпринимательской деятельности. Между тем заключение под стражу может быть избрано в качестве меры пресечения и в выше перечисленных случаях, то есть по преступлениям в сфере предпринимательской деятельности и по делам, по которым может быть назначено наказание в виде лишения свободы менее 3 лет, при наличии одного из следующих оснований:

  • отсутствует постоянное место жительства в РФ;
  • не установлена личность подозреваемого или обвиняемого;
  • нарушена ранее избранная мера пресечения;
  • подозреваемый или обвиняемый скрылся от органов предварительного расследования или суда.

Следует иметь ввиду, что в настоящее время утверждён список заболеваний, наличие которых препятствует избранию в отношении подозреваемого или обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу. Сам перечень и порядок медицинского освидетельствования утверждены Постановлением Правительства РФ от 14.01.2011 года №3 «О медицинском освидетельствовании подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений».

Срок содержания в СИЗО до суда составляет 2 месяца, но если расследование не было окончено в положенный срок, суд вправе продлить этот срок до 6 месяцев.

Если лицо подозревается или обвиняется в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, а само дело является достаточно сложным и объемным, срок нахождения в СИЗО может быть увеличен до 12 месяцев. В исключительных случаях и только по особо тяжким преступлениям указанный срок может быть продлён до 18 месяцев. Дальнейшее продление сроков не допускается.

Нужно учесть, что в указанные срок засчитывается и срок задержания лица. То есть при расчете сроков содержания под стражей за начальное берётся время задержания лица, а в случае, когда лицо не задерживалось – время вынесения судом постановления о заключении под стражу.

А сколько могут держать в СИЗО до суда предпринимателей?

В настоящее время готовится законопроект, закрепляющий, что этот срок не может превышать 2 месяцев. Если следователь захочет продлить нахождение в СИЗО, он должен будет указать, какие действия по делу будут проведены и почему он не сделал этого раньше. Цель законопроекта – исключить из практики случаи, когда предприниматели содержатся под стражей в течение длительного времени при том, что фактически расследование не проводится.

Засчитывается ли содержание под стражей в срок лишения свободы?

Заключение под стражу является, по сути, превентивной мерой, «страховкой» следствия — свобода гражданина ограничивается, хотя он официально еще не признан виновным. Поэтому государство справедливо предусмотрело систему зачета сроков содержания под стражей в срок назначаемого наказания.

Согласно ст.72 УК РФ1 день нахождения в СИЗО приравнивается к:

  • 1 дню лишения свободы, ареста, принудительных работ;
  • 2 дням ограничения свободы;
  • 3 дням исправительных работ или ограничений по воинской службе;
  • 8 часам обязательных работ.

Интересно, что если лицо было помещено под стражу, отпущено, а затем снова помещено под стражу по одному и тому же делу, в срок нахождения в СИЗО во второй раз включается ранее проведенное там время по первому задержанию.

Право на реабилитацию

Известны ситуации, когда в ходе следствия выясняется непричастность лица к совершенному преступлению или отсутствие самого преступления как такового. Что происходит в этом случае?

Следователь (дознаватель) принимает решение о прекращении уголовного дела или уголовного преследования, судья выносит оправдательный приговор, а у подозреваемого или обвиняемого возникает право на реабилитацию. Чем больше составлял срок задержания подозреваемого до судебного решения или срок нахождения в СИЗО, тем больше компенсация. Государство компенсирует утраченный заработок, расходы на услуги адвоката, утрату трудоспособности, стоимость конфискованного имущества и другой вред, причинённый лицу в результате незаконного и необоснованного уголовного преследования и ограничения его свободы. Кроме того, лицо восстанавливается в своих трудовых, жилищных и прочих правах. Право на реабилитацию признается судом или следователем.

Истребовать денежную компенсацию можно в суде. Реабилитированный может требовать и компенсации морального вреда по правилам гражданского судопроизводства. Суд самостоятельно устанавливает размер компенсации, но при несогласии с этой суммой лицо вправе обжаловать решение.

Кто может помочь при задержании и заключении под стражу?

Срок задержания составляет «всего» 48 часов, но именно в течение этих часов решается дальнейшая судьба задержанного и главный вопрос: где будет находится гражданин в течение всего периода расследования и судебного рассмотрения уголовного дела. Именно от ответа на этот вопрос зависят не только возможность задержанного продолжить обычный образ жизни, который он вёл до задержания, но и ответы на другие не менее важные вопросы, непосредственно связанные с возможностью организации полноценной защиты (выбор адвоката, возмещение ущерба и примирение с потерпевшим, увязывание на практике возможности условного осуждения с избранием заключения под стражу и другие вопросы). Подозреваемый или обвиняемый вправе воспользоваться услугами адвоката, который может помочь своему Доверителю покинуть ИВС без последствий для себя в виде заключения под стражу. Опытный специалист способен «зацепиться» за любые ошибки следствия, выявить обстоятельства, препятствующие содержанию гражданина в ИВС, а также основания для недопущения избрания заключения под стражу в качестве меры пресечения, добиться немедленного освобождения своего подзащитного.

Если максимальный срок задержания истек, и лицо постановлением суда было заключено под стражу, адвокат будет стараться добиться отмены или изменения меры пресечения на более мягкую, сокращения срока пребывания в СИЗО. Это достаточно серьезный процесс, поскольку данный вопрос будет рассматриваться судом. Уголовным адвокатам под силу доказать суду, что в содержании под стражей их Доверителя нет больше никакой необходимости.

Если Вашего близкого человека задержали или поместили под стражу — адвокаты АК «Судебный адвокат» готовы прийти на помощь. Мы сделаем все возможное, чтобы наш Доверитель был немедленно отпущен из ИВС или СИЗО.

Что скрывает «Лефортово»

«Команда 29» — это совместный проект адвокатов, юристов и журналистов, которые защищают 29-ю статью Конституции России и права, которые она гарантирует: право на информацию, доступ к ней и ее распространение. Участники команды ведут реальные судебные дела и подробно их освещают.

Новый спецпроект «Команды 29» — «История госизмены, шпионажа и государственной тайны в современной России» — рассказывает, как возбуждают уголовные дела о государственной измене, почему обвиняемых по таким делам очень трудно защищать, кто становится этими обвиняемыми и как работают спецслужбы. Юристы команды подготовили аналитический доклад с судебной статистикой и разбором основных тенденций, а обвиняемые, их родственники и защитники поделились своими историями.

Правозащитник и журналист Зоя СветоваФото: из личного архива

Многие из этих историй первой услышала Зоя Светова — правозащитница и журналист. Ученые Валентин Данилов и Игорь Сутягин, радиоинженер Геннадий Кравцов, дипломат Валентин Моисеев, директор украинского оборонного завода Юрий Солошенко, многодетная мать Светлана Давыдова — все они становились героями публикаций Световой, а о деле Сутягина она даже написала книгу. «Очень страшно, что эти дела секретные. Мы знаем только обрывки какие-то, клочки», — так объясняет Светова свой интерес к судьбам обвиняемых в госизмене.

Около восьми лет Зоя Светова посещала обвиняемых и осужденных в московских изоляторах, в том числе в изоляторе «Лефортово», в качестве члена ОНК — Общественной наблюдательной комиссии. «Лефортово» — это место, где находятся арестованные по тем делам, где оперативное сопровождение или следствие ведет ФСБ. Даже адвокатам сложно пробиться к таким обвиняемым, а родственники могут неделями не получать свиданий и не знать, где их близкий.

«Я старалась понемногу из арестантов вытаскивать какую-то информацию, чтоб дальше что-то узнавать. Потому что иначе обо всех этих шпионских делах мы что-то узнаем, только когда уже вынесен приговор», — говорит Зоя Светова. Для своего проекта «Команда 29» взяла у Световой подробное интервью.

Мы публикуем отрывок из этой беседы, в котором Зоя Светова рассказывает, что читают начальники СИЗО, зачем арестованных за шпионаж переодевают в тюремные робы и подсылают к ним «наседок» и как громкое дело домохозяйки Светланы Давыдовой помогло освободиться из «Лефортово» простому крымскому парню Сергею Минакову.

Записки диссидентки

— Чем отличается «Лефортово» от других изоляторов, где вам приходилось бывать?

— Это тюрьма повышенной изоляции. В других СИЗО, конечно, есть мобильные телефоны. В другие СИЗО приходят адвокаты. Вы можете по мобильнику позвонить, вы понимаете, что к вам придет адвокат сегодня или завтра, или послезавтра. А здесь к вам неделю как минимум никто не придет. Или у вас будет адвокат по назначению.

Но самое удивительное, что из той же Лефортовской тюрьмы я получала письма от Геннадия Кравцова: я ему задавала вопросы, это было как интервью, и письма проходили цензуру. Но это было уже после осуждения.

— Вы писали ему прямо в изолятор и задавали вопросы?

— Да. Перед этим я и Кравцова, и других посещала в СИЗО как член ОНК Москвы. Естественно, когда мы посещаем заключенных, нас всегда сопровождают сотрудники тюрьмы. В «Лефортово» с нами всегда ходил заместитель начальника СИЗО, бывший следователь КГБ Виктор Шкарин, который вел дело ученого Вила Мирзаянова.

Следственный изолятор №2 «Лефортово». Вышка наблюдения и колючая проволока на стенах и заборе СИЗОФото: Антон Белицкий/Коммерсантъ

Такой вальяжный, симпатичный полковник, лет 60, мы с ним очень мило беседовали. Он знал, что моя мама сидела в «Лефортово» в 1982 году, говорил, что читал записки моей мамы (мать Световой, диссидентка Зоя Крахмальникова была арестована за распространение самиздата и написание статей на религиозную тематику; после освобождения опубликовала свои воспоминания из «Лефортово» — Прим. ТД). Я стала воображать, что он тогда был молодым сотрудником, работал в «Лефортово» и так полюбил мою маму — мама была очень красивая, — что навсегда ее запомнил.

Мне было совершенно неизвестно, кто такой Шкарин, и я стала гуглить. И тогда мне попалась книга Мирзаянова, которого обвиняли в разглашении гостайны за рассказ о химическом оружии. В книге он пишет: «Следователь КГБ Виктор Шкарин». Я написала Мирзаянову: «Шкарин Виктор Антонович — это ваш следователь?» — «Да, это мой следователь». Описываю его внешность, и он подтверждает: «Да, это он». В следующий раз, когда мы приходим в «Лефортово», я говорю Шкарину: «Виктор Антонович, я тут узнала, что вы были следователем у Мирзаянова». Он краснеет, бледнеет — но не отрицает этого! Он, конечно, скрывал, не хотел говорить, что был следователем КГБ.

Геннадий Кравцов в МосгорсудеФото: Сергей Савостьянов/ТАСС

В «Лефортово» этот Шкарин с нами везде ходил. Вот мы заходим к этим заключенным: шпионам, госизменникам — и по закону об общественном контроле мы, как тюремные посетители, не имеем права говорить об уголовном деле. Но конечно же, мы старались что-то узнать. Юрий Солошенко, когда мы пришли к нему, пытался рассказать, что не виноват, что всю жизнь служил Советскому Союзу, родине, и хотя он в последние годы уже на Украине жил, он очень жалеет, что у нас такие плохие отношения. Кравцов мне быстренько сказал фамилию своего адвоката — так я нашла его жену, смогла с ней пообщаться и узнать суть его дела.

«Ты остаешься совершенно голым»

— Что они вам рассказывали о методах работы ФСБ?

— Юрий Солошенко — пожилой человек. Конечно же, его запугивали очень сильно. Валерий Селянин, которого обвиняют в продаже ламп двойного назначения иранцам, говорил, что его тоже пугали. Мне кажется, на таких людей достаточно оказать психологическое давление. Тем более если человек не молодой, если за ним семья — конечно, люди ломаются.

Моя мама, которая оказалась в «Лефортово» за то, что издавала книги религиозного содержания, рассказывала, что ее тоже не били. Но когда тебе говорят, что, если ты не признаешь вину, то получишь большой срок, угрожают посадить твоих детей, — этого достаточно.

Само «Лефортово» — очень страшная тюрьма. Переход с воли в «Лефортово» очень страшный. В изоляции, в этом карантине… С человека снимают одежду, дают ему какие-то лохмотья, робу тюремную.

— Сейчас это там происходит? Арестованных переодевают в робы?

— Да, именно так. Когда мы только начали работать в ОНК, мы даже не поняли, что происходит что-то не то, думали, так и надо: нам объяснили, что вещи отдают на «прожарку». То есть дезинфицируют одежду, чтобы не было никакой инфекции, никаких болезней. Но в других изоляторах этого нет, только в «Лефортово»! Даже трусы и лифчики другие выдают. Психологически это очень тяжело, это унижает. Ты остаешься совершенно голым. А ты еще даже не осужден!

И вот, ты сидишь в одиночке, в карантине, в не своей одежде — и нет никакой связи. Адвокат не приходит, неделю, две может не приходить, потому что там идет согласование со следователем, и пока его к тебе пустят… Это очень страшно.

Следственный изолятор «Лефортово»Фото: Петр Васильев/PhotoXPress.ru

— Вы встречали в «Лефортово» «наседок»? («Наседкой» на тюремном жаргоне называют человека, который является агентом следователя или оперативника и специально посажен в камеру к обвиняемому, чтобы собрать сведения или добиться определенных показаний — Прим. ТД)

— Еще моя мама рассказывала, как она сидела с «наседкой» — обвиняемой по делу о хищениях в Елисеевском магазине. Она мою маму пугала: «Вы не выдержите в колонии, вам надо признать свою вину, вы в колонии умрете». Эти все методы стары как мир и продолжают использоваться.

Со Светланой Давыдовой сидела «наседка». Какая-то мошенница. Она там растеряла свое здоровье. Отбывала срок в изоляторе вместо колонии и все время, бедная, болела. Я тюремщикам говорила: «Пожалейте вы эту женщину! Чего вы ее не лечите? Она на вас работает вообще-то». Они делали вид, что ничего не понимают, но в конце концов в последний раз мы ее видели в тюремной больнице, она лежала там еле живая. И вот она должна была пугать этих женщин, следить за ними и рассказывать оперативникам потом все: что эти обвиняемые говорят, как они себя ведут.

Морячок из Феодосии

— Но Светлану Давыдову она не запугала?

Светлана Давыдова на выходе из СИЗО «Лефортово»Фото: Филипп Киреев/РИА Новости

— Светлана Давыдова вообще была самая смелая, она не боялась и сама себя спасла. Ее разлучили с грудным ребенком, и молоко у нее пропало, происходили страшные вещи. А после того, как ее освободили, нам удалось вытащить еще одного человека, который сидел там одновременно с Давыдовой. Для меня то, что с ним случилось — это верх липового дела.

Пришли мы в камеру, а там сидит такой парень, моряк. Зовут его Сергей Минаков. Ощущение, что он свалился с дерева, с Луны или я не знаю откуда. Сигарет у него нет, а все родственники — в Крыму.

Его обвинили в шпионаже: якобы в 2008 году он с гражданского корабля в Черном море пересылал СБУ Украины смски о расположении российских военных кораблей. Он говорил, что ничего этого не посылал. Он вообще был такой явно случайно схваченный человек. Голосовал даже за аннексию Крыма — и тут его обвиняют в работе на украинские спецслужбы. Сам он считал, что его заказала бывшая теща: он разошелся с женой, и теща хотела получить его квартиру.

— Теща и квартира находятся в Крыму?

— Да, в Феодосии. Удивительная история, я ее до конца не поняла и очень бы хотела узнать, как там было на самом деле. Когда мы поняли, что Светлану Давыдову освобождают, а дело Минакова ведет тот же самый следователь Михаил Свинолуп, я через знакомых журналистов нашла телефон жены Минакова. Пишу ей в Крым: давайте я найду вам хорошего адвоката, заключите с ним договор, он спасет вашего Минакова. Они заключили по электронной почте договор с Иваном Павловым и написали Элле Памфиловой, она тогда была Уполномоченным по правам человека.

И вот, Павлов собирается вступить в дело, его все не пускают в СИЗО, а я по другому какому-то поводу звоню тому самому заместителю начальника изолятора Шкарину. Он мне говорит: «А вы знаете, что вашего морячка отпустили на свободу?»

Я думала, он обманывает меня. Звоню родственникам Минакова: «Да, действительно, он позвонил, его отпускают. Но мы не можем его переправить обратно в Феодосию, потому что у него нет денег», — мол, помогите. Звоню ему, а он говорит: «Я нахожусь в туалете Белорусского вокзала». Приезжаю туда — действительно, он на Белорусском вокзале, мы сидим, пьем кофе в каком-то кафе. Я говорю: «Покажите мне вашу справку об освобождении». И там просто говорится, что он свободен, — а по какой причине, закрыто ли дело — ничего нет. «Сказали, что дело закрыто и я свободен».

— То есть о самом деле ничего не сказано?

— Пояснений никаких. Что это было? Почему он эти два месяца сидел? Нет фразы «по реабилитирующим основаниям». Когда я Ивану Павлову рассказала об этой справке, он спрашивал: может, Минаков признал свою вину, и его из-за этого освободили? Но нет, никакой вины он не признал.

У входа в следственный изолятор «Лефортово»Фото: Sergei Karpukhin/Reuters/PixStream

Пока мы с Минаковым разговаривали, его сын дозвонился до какого-то друга в Москве. Я вызвала такси, отвезла его к этому другу на Пятницкое шоссе, и потом он благополучно улетел в Феодосию. Теперь мне звонит, поздравляет с Новым годом и с 8 марта.

Он не понимал ничего: «У вас что тут, 37-й год? Что происходит? Почему меня схватили с моего корабля и потащили куда-то?» Он рано утром шел на работу, его схватили и привезли сюда, в «Лефортово». Он не совершал ничего из того, в чем его обвиняли.

Наверное, когда поняли, что опять будет адвокат Павлов и новое, совершенно фейковое дело, когда вообще ничего не понятно и нет никакого «мяса» в этом деле, еще хуже, чем у Давыдовой, — они решили просто его выпустить, замять, словно ничего и не было. И это, конечно, анекдотично, но эта история очень счастливая. А остальные — со страшным концом.

Настоящие шпионы

— Вы рассказываете о явно сфабрикованных или явно сомнительных делах, а с настоящими шпионами вам приходилось встречаться?

— Был такой бывший милиционер из Московской области Евгений Чистов. Его мы тоже встретили в «Лефортово», он был обвинен в том, что передавал ЦРУ за деньги какие-то секреты. Он это признает. Чистову вменялось, что он выдал какие-то данные своих сотрудников. Мне, конечно, показалось это очень странным: что интересного может быть для ЦРУ в сведениях про сотрудников полиции Подмосковья? Но может, мы просто чего-то не понимаем.

Был и еще один человек, который говорил, что он настоящий шпион, но я, естественно, подробностей не знаю. Его зовут Леван Чарквиани. Это было дело, связанное с военно-морским флотом. Ему дали довольно много лет, 10 или 12, но его не отправили в колонию — он сидел в «Лефортово». Он все время говорил: да, я работал на ЦРУ, но я жду, что меня поменяют. В конце концов его освободили. Очень странно, что на президентском сайте нет никакой информации о его помиловании. Но он на свободе.

Еще один человек, возможно, был настоящим шпионом, но он говорил о себе мало: только то, что у него 275-я статья и он сотрудник Минобороны, разведывательного управления.

— А с сотрудниками ФСБ, оперативниками по таким делам удавалось пообщаться? С теми, кто заводит и расследует эти дела?

— Мы с ними говорили, только когда мы приходили в тюрьму, и они требовали, чтобы мы подписали бумагу о неразглашении сведений. А так, чтобы поговорить, как и почему они эти дела ведут, — нет. Думаю, они ничего бы мне не сказали, что я не могу сама за них придумать: говорили бы, что все законно и обоснованно, что эксперты эти сведения изучили и поняли, что они секретные. Вполне возможно, они сами в это верят. А может быть и нет… Ведь тогда бы не отпустили Минакова.

Кстати, кто-то из адвокатов говорил, что следователь Свинолуп неплох по сравнению с другими сотрудниками, которые там есть. Был еще следователь Микрюков, который вел дело Солошенко. Он ему разрешал даже звонить из своего кабинета родным. Но он же говорил Солошенко, что его родные не должны брать адвоката Павлова, потому что у него жена американка и он сам шпион, и будет только хуже.

Это очень тяжело: мы поговорим с человеком, а потом двери закрываются, и он остается один.

Что происходит с обвиняемыми в госизмене в суде, кого судят прямо сейчас, как проходят такие процессы и почему мы ничего о них не знаем — читайте в специальном проекте «Команды 29».

Спасибо, что дочитали до конца!

Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и интервью, фотоистории и экспертные мнения. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем из них никакого процента на свою работу.

Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас оформить ежемесячное пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать. Пятьдесят, сто, пятьсот рублей — это наша возможность планировать работу.

Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.

ПОДДЕРЖАТЬ

Еще больше важных новостей и хороших текстов от нас и наших коллег — в телеграм-канале «Таких дел». Подписывайтесь!

Первый день в СИЗО. Чего нельзя делать и говорить

В стране, где половина сидела, а половина охраняла, выработался целый ритуал, который помогает новичку правильно поставить себя в тюремной камере

Первые несколько часов в тюрьме могут как сломать судьбу человека, так и укрепить его положение в тюремной иерархии, помогая пройти испытание неволей. Законы «мест не столь отдаленных» сильно отличаются от тех, что действуют на воле, и порой поражают своей абсурдностью. Ведь даже безобидное слово «спросить» в тюрьме означает «привлечь к ответу». И таких разночтений, которые могут обернуться непоправимой ошибкой, очень много.

Почему нельзя здороваться за руку

Новичок, попавший в камеру, проходит ритуал «прописки». Немощному или возрастному арестанту сразу следует заявить, что он согласен платить в «общак». Так он попадет в самую массовую и безобидную касту «мужиков». А вот если вы ранее являлись сотрудником МВД или подозреваетесь в сексуальных преступлениях, лучше помалкивать.

Приветствие также имеет большую важность. Привычное на воле «Здорово, мужики!» может обернуться самыми неожиданными последствиями. В камере могут оказаться и профессиональные уголовники, и даже «воры в законе», не относящиеся к касте «мужиков». Считается правильным говорить что-то нейтральное, например, «салам аллейкум».

Кадр из американского сериала «Prison Break»

Попав первый раз в тюрьму, не спешите здороваться за руку с будущими сокамерниками. В местах заключения существуют касты, аналогичные индийской касте «шудр», — «петухи». Поздоровавшись за руку с таким человеком, вы автоматически сами станете «петухом», опустившись на самое дно российской тюремной иерархии.

О чем нельзя говорить

Для новичка, находящегося в нервном возбуждении от недавнего ареста, важно максимально сконцентрироваться, отвечая на вопросы ушлых зэков. Бывалые сидельцы постараются использовать нервное состояние «первохода» по максимуму, засыпав его провокационными вопросами. Делается это в том числе и с целью выявить «стукача». Ведите себя естественно, но расспрашивать сокамерников, за какие прегрешения они сами оказались за решеткой, категорически не рекомендуется.

Только в комедии со счастливым исходом легко подружиться со своими сокамерниками. Кадр из фильма «Дневник Бриджит Джонс: грани разумного», 2004 год

Пытаясь стать своим среди чужих, не болтайте лишнего, ведь в камере может оказаться специально подосланная полицейская «наседка». Сообщить свое имя, отчество и номер статьи, по которой попали под следствие, вполне достаточно.

Какие слова нельзя употреблять

Некоторые привычные в обычном мире слова употреблять в тюрьме категорически запрещено. Здесь ценятся осторожность и чувство собственного достоинства. Вместо «спасибо» рекомендуется говорить «благодарю». Слово «пожалуйста» меняется на выражение «по возможности».

Слово «обидеть» на жаргоне заключенных означает «сделать петухом». «Свидетель» превращается в «очевидца». Выражение «до свидания» также приобретает в тюрьме специфический оттенок.

Нецензурная лексика как для новичков, так и для закоренелых зэков находится под запретом. Матерные выражения в местах заключения являются маркером крайней агрессии.

Какие правила гигиены нужно выполнять обязательно

Привычный нам в обычной жизни туалет в тюрьме называется «парашей». В целях безопасности он ничем не огорожен. По написанным кровью зэковским правилам перед едой необходимо тщательно вымыть руки – так, как всех нас и учат в детстве. Не помоете – все вещи, к которым прикоснетесь, превратятся в «запомоенные».

И не вздумайте есть, когда ваш собрат по камере справляет естественные потребности! Кстати, бывалые зэки советуют сразу предупредить сокамерников об имеющихся у вас заразных болезнях. Следует понимать, что личная чистоплотность играет важную роль при определении вашего места в тюремном «табеле о рангах».

Грязнули в тюрьме называются «чушканами». Чтобы не перейти в эту касту, – держите одежду в чистоте и следите за состоянием тела, в том числе зубов и волос. Такие традиции не навеяны просмотром глянцевых журналов — пресекается возможность быстрого распространения заразных заболеваний в замкнутом пространстве каземата.

Почему нельзя играть в карты и одалживать сигареты

Тузы. Источник: pxhere.com

В небогатом событиями изолированном мирке камеры даже нехитрые развлечения приобретают особую ценность. Но от игры в карты в первое время лучше воздерживаться. В криминальном кондоминиуме всегда найдется свой шулер. Особенно опасно участие в картежной игре «на интерес». «Интересом» для не подозревающего подвоха «первохода» является любая прихоть победителя.

Задолжавший арестант автоматически получает статус «проигранного» и лишается всех прав до погашения долга. Тот, кому задолжал несчастный, может потребовать совершить любое — от членовредительства до убийства другого зэка.

Сигареты и чай простые, но ценные в условиях заключения вещи, но одалживать их категорически не рекомендуется. Лучше отказаться, даже если вам хотят их подарить. Тот, кого вы считаете своим собратом по несчастью и другом, может в любой момент потребовать их обратно. Если немедленный возврат невозможен – готовьтесь выполнить любую просьбу одолжившего, в том числе и выстирать его носки или сделать уборку в камере.

Почему нужно ладить с сокамерниками

Тюремная решетка. Источник: .com

Даже если, не дай Бог, вам или вашим близким придется оказаться в подобной ситуации, не стоит сразу впадать в ужас. Новичков определяют, как правило, в камеру к таким же новичкам, или туда, где за соблюдением «понятий» следит зэк из «авторитетов», не допускающий беспредела.

Велик шанс и попадания в «маломестку» – камеру, где арестантов сравнительно немного. Вашими соседями будут попавшие в заключение из-за финансовых преступлений или автоугонов. И даже если вы не знаете всех зэковских правил, чувство собственного достоинства, спокойствие духа и умение ладить в коллективе помогут вам с честью выйти из непростого испытания.

Сроки содержания в сизо до суда

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *